АФИША СОБЫТИЙ


Расписание паб-клуба Граффити





Бурение скважин на воду в гомельской области sbv-company.by.




Nickelback: сдачи не надо



К группе Nickelback при желании (а оно, конечно, возникает) можно легко предъявить с дюжину различных претензий. Несколько лет назад свой счет коллективу выставил и музыкальный журнал The Word назвав их худшей группой в мире – Nickelback набрали 20 процентов голосов и уверенно заняли первое место. Журнал прекратил свое существование аккурат в этом году, а вот Nickelback продолжают играть и делать вид, что все хорошо.

У них и правда все неплохо: пять номинаций на Грэмми, 30 миллионов проданных дисков (последний альбом «Here And Now» разошелся в поразительном для наших времен количестве 1 100 000 экземпляров), ПМЖ в мировых чартах и так далее, и так далее. В целом, подробности того, к чему канадская группа пришла за 17 лет существования исчерпывающе описаны в их же песне «Rockstar» - есть слабая надежда, что все-таки самоироничной.

Nickelback хотят нравиться всем и каждому, их музыка – это скрижаль компромиссов и общих мест популярной западной музыки: они играют разнообразнее, агрессивнее и злее не более, чем способна выдержать условная заокеанская домохозяйка, у которой нет времени и знаний слушать что-то кроме самых популярных радиостанций. Этот среднетемпературный хард-рок работает исключительно на могучий и пустой миф о музыкальной Америке: где-то рядом пасутся столь же архетипические (и столь же безыдейные) Daughtry и 3 Doors Down, например. Nickelback и выглядят соответствующим образом: строгий, исполненный преимущественно черных цветов аутфит и четыре лица без особых примет (вокалист Чад Крюгер, правда, похож немного на Путина и чуть больше - на усохшего Джеймса Хетфилда, но только с подключением некоторой доли фантазии) – даже на этом уровне коллектив умудряется достигнуть среднего арифметического.



Nickelback почему-то принято называть пост-гранжем, хотя даже по сравнению с какими-нибудь Bush, канадцы выглядят слишком лощеным случаем. Правда, когда Крюгер начинает играть в плохого полицейского, дергая сусальные струны на гитаре немного резче обычного и добавляя в лексикон прилагательное «fucking», группа становится похожа уже на некий отутюженный вариант Metallica, у которых никогда не было длинных волос и первых четырех альбомов.

Самое ужасное в этой ситуации то, что фирменная никельбэковская предсказуемость при умножении на саму себя и на сто тонн музыкального и светового оборудования (этой цифрой бравировали перед минским концертом наиболее тщательно) превращается в межгалактическое рок-шоу, до которого долетают разве что группы калибра U2 и та же Metallica. Тут происходит подмена понятий, сделка с дьяволом и со зрителем: да у нас приторнейшие песни, да мы плоско поем про любовь и вообще, да мы делаем все, чтобы уже давно мертвый рок умер повторно, но, не смотря на это и благодаря этому, на наших шоу есть свет способный ослепить слепого, плазменные экраны заканчивающиеся где-то под потолком и не меньше десятка активных камер одинаково живописно выхватывающих и деку гитары, и симпатичных малолеток с первых рядов.



Ровно то же самое было и в Минске с поправкой разве что на людей, которых было очевидно не так много (назывались цифры в восемь тысяч, но, кажется, было все-таки меньше) как на обычных концертах Nickelback. После разогрева от участника «Фабрики звезд» Романа Архипова, который превратился в бонжовиобразный проект Troy Harley, повисла немного тягостная пауза в минут двадцать, а потом на сцене появились Nickelback и многоваттное оборудование начало транслировать многомиллионный пост-гранж. Nickelback предложили Минску то, от чего нельзя было отказаться: сплошь хиты, сплошь несгораемый запас. Публика встречала гостей живо, компенсируя не всегда полное понимание английского языка общим животным оптимизмом и распечатанными изображениями пятицентовых монеток, которые в свое время и подарили название группе (собственно «nickel» на слэнге - это монета, «nickelback» - сдача). Полупустые трибуны, наполненные в основном теми, кто ходит не на кого-то конкретно, а на то, что можно назвать “статусный концерт» по традиции реагировали на происходящее куда более вяло; некоторые мужчины и вовсе оставили благоверных на концерте, отдав предпочтение бару на третьем этаже, в котором в это время показывали игру хоккейного клуба "Динамо".



Nickelback как и любой крупнобюджетный аттракцион работали без ошибок и по строжайшему регламенту: начальная бомбежка («This Mean War»), обязательная доза успокоительного («Far Away»), постоянный контакт с залом, барабанное соло, небольшое кокетство и победоносный выход на бис. Потом будет массовая раздача медиаторов, барабанных палочек и маек (для последних была использована специальная пневматическая пушка). Потом в соцсетях начнется бесконечный восторг и бойкая торговля – за медиаторы в зависимости от жлобства просили от 4 долларов до бесконечности. Потом в твиттере Nickelback похвалят все города, в которых побывали впервые - Москву, Петербург, Минск, Абу-Даби, - и пообещают вернуться вновь. Наконец, потом появится желание того, чтобы The Word издавался и дальше – кажется, это был совсем неплохой журнал.

Женя Дрожжи
Фото: Евгений Ерчак

5 ноября 2012

афиша фотографии статьи видео аудио группы новости ссылки о проекте форум магазин